51f3af1a     

Фомин Егор - Бард



Егор Фомин
Бард
Как только курган показался из-за деревьев, Игорь благоговейно
прошептал:
- Это он...
- Уверен? - с усмешкой усомнился Владимир, - битую неделю мы колесим по
всему Уэльсу, и ничего, а тут, вдруг, ты так уверен.
- Я нутром чую - он!
Между тем, машина выехала на открытое пространство, и курган открылся
во всей своей красе. Как и в легенде, окруженный двумя кольцами дольменов
- камней, поставленных на манер дверного проема, он ничем другим не
выделялся.
Обычный, не очень то высокий бугор, поросший кое-где кустарником на
склонах, с начисто лысой верхушкой он мало восхищал Владимира, уставшего
от бесконечных поисков. Однако, что действительно впечатляло, так это
каменные кольца. Кое-где упавшие, камни в большинстве своем все же стояли,
и чувствовалось, простоят долго. Они словно силились сказать что-то, но...
- Ты представляешь, та самая легендарная могила Талесина - величайшего
из бардов древнего Уэльса, да это не то слово, да что там,.. - слова
радости от близости цели заплетались на языке Игоря.
Они сидели у костра, рядом с внешним кольцом камней, в ожидании ночи.
Владимир не слушал друга.
Потому, что слышал все это уже по несколько раз, потому, что все это
неинтересно, особенно при том, что одному народу никогда не понять
другого, и еще потому, что уже думал о дороге домой, так как дело они уже
сделали, а остались здесь, поскольку справились раньше, чем планировали, и
Игорь уговорил задержаться, чтобы исполнить мечту своей жизни. Уже завтра
они поедут домой. А дом это дом, во-первых, а во-вторых, дома Светка.
Согласно легенде, тот, кто поднимется на этот, а может быть и другой
курган, и проведет на вершине ночь, к утру либо лишится остатков мозгов,
либо станет лучшим из бардов, в древнем понимании этого слова, своего
мира."
Блажен, кто верит": подумал Владимир, провожая взглядом Игоря,
нетерпеливо скрывшегося во мраке наступившей ночи. Ночь эта была темная,
но на удивление теплая.
Утренние лучи солнца легко разбудили Владимира, а через несколько
мгновений из-за камней вышел глубоко опечаленный Игорь.
- Нет на свете человека, несчастнее меня, - простонал он, опережая
вопросы, - я был удостоен великой чести. Я чувствую в себе силу, способную
создать величайшие песни и стихи, но будь я проклят, если понимаю хоть
слово языка, на котором могу творить - древневаллийском!




Назад